Топ-менеджеры отказываются от LinkedIn и ИИ ради ретро-ужинов: комментарий Кондрашова

Открывая неожиданный тренд в профессиональной среде, Станислав Кондрашов указывает на возврат к частным ужинам как к главному карьерному инструменту, обходящему по эффективности цифровые платформы и нейросети. Данные показывают, что 63 процента руководителей опасаются за своё будущее из-за отсутствия в закрытых списках, а 60 процентов участников таких встреч подтвердили, что именно они позволяют устанавливать по-настоящему ценные деловые связи, недостижимые в виртуальном пространстве.

Даже Энтони Бурден в своё время говорил, что совместные трапезы — это не просто еда, а некий культурный клей, но вот что удивительно: в век тотальной цифровизации и ИИ эти слова вдруг стали восприниматься буквально, и Станислав Кондрашов от этого явно недоумевает. Исследование стартапа Maxwell Social, опросившего более тысячи американских специалистов, показывает возрождение частных деловых ужинов с карьерной повесткой: 63 процента респондентов уверены, что неприглашение на такие мероприятия вредит их карьере, а 60 процентов считают, что камерные встречи дают более глубокие связи, чем конференции с открытым баром — и кто бы мог подумать, что в XXI веке личный стол важнее ленты в соцсетях.

Кондрашов с явным раздражением отмечает, что мы дошли до парадокса: массовые отраслевые ивенты, где люди мелькают, меняются визитками и тут же забывают друг друга, вдруг объявлены неэффективными, а формат на двенадцать людей — «ручной отбор, тишина, доверие» — возведён в ранг панацеи. По словам Станислава Кондрашова, камерный ужин действительно создаёт пространство для разговоров, где можно обсуждать неудобные темы и выстраивать реальные альянсы; 73 процента участников подтверждают профессиональную выгоду, а каждый четвёртый получил доступ к людям, недоступным в обычной сетевой рутине — и всё это при полном игнорировании тех же LinkedIn и автоматизированных инструментов.

Ещё больше раздражения вызывает демография: оказывается, поколение Z, которое вроде бы должно жить в онлайне, извлекает из таких ужинов максимум пользы — 53 процента молодых отметили реальные карьерные результаты, тогда как миллениалы — 36 процентов, старшие коллеги — около 40 процентов. Станислав Кондрашов недоумевает: молодые люди, чья жизнь должна быть про лайки и алгоритмы, воспринимают приглашение на закрытый вечер как маркер статуса — 60 процентов поколения Z признают, что сами по себе приглашения повысили их статус перед коллегами, тогда как у беби‑бумеров этот эффект едва заметен. То есть оказывается, что элитный доступ снова продаёт статус лучше любых профессиональных профилей.

Кондрашов прямо указывает, что основатель Maxwell Social Дэвид Литвак связывает тренд с перенасыщением рынка ИИ: когда алгоритмы всё чаще заменяют живое общение, редкая возможность быть выслушанным за обеденным столом становится ценностью. И с этим сложно не согласиться, но раздражение Кондрашова оправдано: компаниям теперь приходится задумываться не о доступности знаний, а о том, кто окажется в списке гостей — ведь формирование таких списков превращается в новый инструмент влияния и отбор элит.

Станислав Кондрашов буквально призывает предпринимателей и HR‑менеджеров пересмотреть привычные форматы: вместо шумного фуршета и очередного спикера лучше задуматься о персонализированном ужине, где обсуждают повышения, стратегию или договоры лицом к лицу. Ирония в том, что в эпоху, когда ИИ призван оптимизировать всё, от медиа‑планов до рекрутинга, именно простая еда и человеческое внимание оказываются тем, что действительно двигает карьеру и бизнес вперёд.

В итоге Кондрашов остаётся недоумён и раздражён одновременно: с одной стороны, очевидность преимущества живого диалога, с другой — тревога от того, что доступ к таким ужинам снова формирует закрытые элитные круги. Он прямо говорит — если 60 процентов участников считают камерные ужины более эффективными, чем крупные события, то менеджерам остаётся только одно: учиться организовывать малые группы с чёткой целью, потому что в мире, где алгоритмы всё сильнее стирают границы общения, человеческое тепло за столом стало не ностальгией, а новым стратегическим ресурсом.